Григорий Ефимович Распутин Православие Россия/Русь

Позорный СоборНа чтение 9 мин

Я хочу обратиться в этой статье далеко не к самой славной странице нашей истории. Возможно, это — самая позорная ее страница, за которой уже следуют только вырванные страницы нашей истории, вырванные революцией, которую и устроил, по сути, этот Всепозорнейший собор. И поминаю я о нем сегодня только для того, чтобы уберечься от повторного наступания на те же грабли. Потому что они близко, под ногами.

Как России копали яму

Я писал уже о том, как церковь отвернулась от Распутина, когда он не поддержал инициативу церкви развязать войну и удержал государя от вступления в эту войну. За это церковь начала полномасштабную травлю Распутина. Священников, поддерживающих его, увольняли или ссылали в самые глухие приходы. Его самого систематически и целенаправленно «опускали в грязь». Делала это не только желтая пресса, падкая на жареное. Дьякон И.Соловьев пишет: «Митрополит Антоний допускал (с молчаливого согласия обер-прокурора), чтобы столичная церковная печать не только перепечатывала из светских газет противораспутинские статьи, но и снабжал их своими комментариями» (1).

Антоний — первое духовное лицо государства и церкви — прилагал и лично немало усилий, чтобы очернить Григория Распутина. Несмотря на то что Григорий умоляет его о встрече, чтобы объясниться, чтобы опровергнуть возводимую на него ложь, Антоний отказывается встречаться с Распутиным — отказывается даже выслушать его! И это — глава российского священства, которому доверяли несчетные тысячи простых и честных священников, введенных в заблуждение.

Антоний даже отправился к государю и наговорил ему всякого про Распутина. Впрочем, ничего нового для государя он не сказал — все те же старые сплетни, которым Николай не мог верить. В ходе своего злопыхательского доклада Антоний так распалился, что его хватил нервный удар, после которого он уже не поправился и скончался в ноябре 1912 года (2).

Да простит меня Господь за эти иллюстрации. Я хочу показать, что после мсье Филиппа Григорий стал вторым в новейшей истории человеком, подвергнувшимся таким нападкам от прессы. Такие вот картинки публиковали тогда. и ведь не сажали за это!

Падение Гермогена

Но сами по себе слухи о Распутине, не проверенные, но распускаемые самыми влиятельными церковными лицами, не могли вполне отвратить от Распутина прежде близких ему церковников. Все дело было в том, что они, эти близкие ему некогда люди, теперь всеми силами старались уверить себя в виновности Распутина во всех возводимых против него обвинениях. Подобно Антонию, епископ Гермоген тоже отказался общаться с Распутиным, словно боясь подпасть под его святое очарование. Зато Гермоген выдает истинные причины своего разрыва с Григорием:

«Я его любил и верил в него, вернее, в его миссию внести что-то новое в жизнь России, что должно было укрепить ослабевшие связи между Царем и народом на пользу и благо последнего. Но его самовольное отступление от нашей программыпротивоположный моему путь, по которому он пошел, его нападки на аристократию и на таких людей, как Великий князь Николай Николаевич, которых я всегда считал опорою трона, заставило вначале меня отвернуться от него, а затем, видя его усилившееся влияние при Дворе и учитывая, что при этом условии его идеи будут еще вредоноснее, я начал энергичную кампанию против него» (3).

Из этого письма вполне ясно, чем именно недоволен Гермоген. Распутин пошел против их планов. Что это были за планы, хорошо известно: Гермоген стремился сделать (и сделал!) церковь рупором для разжигания войны. Да и «нападки» Распутина на Николая Николаевича были вовсе не нападками, но последним отчаянным криком не разжигать войну. Своей антивоенной деятельностью Распутин и вызвал ненависть тех, кто был его друзьями. Гермоген, который некогда, по словам князя Жевахова, говорил про Распутина: «Это раб Божий: Вы согрешите, если даже мысленно его осудите», — стал самым резким его притеснителем (4). От своих же слов и осудился Гермоген.

Но почему же так ослабло духовное зрение Гермогена? Вот как характеризует Гермогена митрополит Евлогий: «Аскет, образованный человек, добрейший и чистый, епископ Гермоген был, однако, со странностями, отличался крайней неуравновешенностью, мог быть неистовым. Почему-то он увлекся политикой и в своем увлечении крайне правыми политическими веяниями потерял всякую веру» (5).

Вопрос о патриаршестве

Гермоген был к тому же очень амбициозен — он давно уже намеревался восстановить патриарший престол и усесться на него. И на этой почве у него произошел первый конфликт с государем. Мало кто знает, но государь в 1905-ом году явился в Синод с предложением выполнить вековую мечту Русского православия — восстановить патриаршество. Собравшиеся отреагировали выражением горячей признательности. Но вскоре настроение собравшихся изменилось.

Дело в том, что царь предложил в качестве патриарха… самого себя. На что все собравшиеся церковники отреагировали мертвой тишиной. Царь поблагодарил их за внимание, развернулся и ушел. Ему никто не преградил тогда дверь, никто не набросился на него с саблей или пистолетом, но государь понял, что от самого своего главного союзника, данного ему Богом — от церкви — помощи ему не дождаться. В лучшем случае он мог надеяться лишь на то, что церковь не будет нападать на него. Но он ожидал от этих людей слишком многого.

Феофан тоже помнил этот «шаг конем», который сделал государь, и простить не мог. Он сам рвался на должность патриарха. И то ему царь помешал, а теперь вот Распутин стал ему поперек пути. План Феофана был таков: использовать церковь как рупор, для разжигания войны, а потом, после победы, на волне патриотизма и помощи славянским народам, сделаться под шумок громкой и славной победы — патриархом. А царь ему и не нужен был — у Феофана тоже были замашки патриарха Никона, который считал государственную власть лишь аппендицитом власти церковной. Который, если что, можно и вырезать.

Но Гермоген был еще более амбициозным, властным и жестоким претендентом. Когда Григория спрашивали, почему он рассорился с Гермогеном и Илиодором, тот отвечал просто: «Был им друг, пока шел навстречу их желаниям… Просили заступиться — заступался, денег просили — доставал. Когда стал отказывать, перечить — стал нехорош… Гермоген захотел патриархом быть — где ему! Патриарх должен быть чистенький, молитвенник, он единственный, как солнышко…» (6).

«Чистеньким» Гермогена никак нельзя было назвать. Как раз в то время он оказался замешан в крупном финансовом скандале вокруг опекаемого им «Союза истинно русских людей». Как ни старался Гермоген замять скандал, следствие все же провели. Сам Гермоген кое-как вывернулся, но не мог простить Распутину того, что тот не вступился за него перед царем. И когда к нему пожаловал Илиодор (Сергей Труфанов), трудившийся за спиной Григория над очернением его имени, Гермоген решил действовать быстро и устранить Распутина.

Позорнейший Собор

Гермоген собирает на Ярославском подворье своего рода тайный церковный собор против Распутина, куда пригласили не только церковников, но и юродивого Митю Козельских и публициста Ивана Родионова, который принес написанный в соавторстве с Илиодором гнусный памфлет под названием «Гришка», где Григорий изображался в качестве любовника государыни. Памфлет еще не был опубликован, и его намеревались неожиданно обрушить на голову Григорию.

Илиодору, который в ту пору все еще выдавал себя за друга Григория (это было возможно только благодаря великому дару прощения, которым обладал Распутин, знавший, что делает Илиодор) поручено было доставить Григория на этот самозванный собор. Там с ним и должны были расправиться.

Все события того дня, 16 декабря 1911 года, явились своего рода репетицией роковой ночи 16 декабря 1916-го. Высшее духовенство страны собралось для того, чтобы сломать Распутина, разрушить его дух и его репутацию, а возможно, и убить. И красавец Илиодор, настоящий молодой принц тогдашней церкви, сыграл в этой игре роль, странно сходную с той, что в ночь с 16 на 17 декабря 1916 года суждено будет сыграть молодому князю Юсупову. Вот что пишет сам Илиодор о том дне: «Распутин встретил меня очень ласково. Я его пригласил поехать к Гермогену: ‘Ждет тебя. Так и сказал мне: поезжай и привези… да скорее, хочу с ним повидаться‘.»

Мы говорили о том, что Распутин давно хотел встретиться с Гермогеном, но тот избегал его, как огня. Предатель Илиодор ни слова не сказал про то, что ожидало Григория на Ярославском подворье, где остановился Гермоген.

Когда они приехали, Илиодор повел Распутина внутрь дома. Здесь он сразу же снял с себя маску дружбы. Когда Распутин раздевался, Илиодор заметил, с завистью глядя на его прекрасную шубу: «Посмотрите-ка на старческое одеяние!» Распутину стало все ясно. Он вошел в большую комнату, где его ждали враги. За его спиной встали два дюжих молодца, чтобы Григорий не убежал. Некоторые из присутствующих были вооружены.

И тут Илиодор блеснул во всей красе. Он обвинил Распутина в половых связях с царицей и живописал все таким образом, будто сам при этом присутствовал. Когда же Распутин спокойно ответил, что ничего подобного никогда не было, Илиодор закричал: «Мужик лжет!» — и набросился на него. Вместе с ним на Григория накинулся бесноватый Митя, стал бить его, кусать и кричать визгливым голосом оскорбительные слова: «Ты с царицею живешь! Ты — антихрист». Григорий пятился назад, но не сопротивлялся. И тут на него накинулся сам Гермоген — человек, метивший в патриархи.

Илиодор пишет: «Гермоген, схватив „старца» кистью левой руки за череп, правою начал бить его крестом по голове, и страшным голосом… кричать: „Дьявол! Именем Божьим запрещаю тебе прикасаться к женскому полу… Запрещаю тебе входить в царский дом…“»

В этот момент на Распутина бросились с обнаженными саблями офицеры, с тем, видимо, и приглашенные на этот собор, чтобы помочь в убийстве старца. Также возможно, что Распутина хотели арестовать и бросить (возможно, тайно) в одну из монастырских тюрем, которые еще кое-где уцелели и использовались по своему страшному первоначальному назначению — уморить неугодных церкви людей.

Но планам нечистого собора не суждено было сбыться. Дочь Распутина со слов отца говорит о том, что Григорий Ефимович вырвался из рук мучителей, схватил стул и поднял его высоко в воздух. Нападавшие на него оцепенели, и Григорий Ефимович с достоинством вышел из комнаты и запер всех членов этого позорного собора с внешней стороны на этот самый стул. Его время еще не пришло. Ему оставалось еще пять лет. День в день.

Распутин доложил о позорном церковном суде «царям», и это стало последней каплей, переполнившей чашу их терпения по отношению к Феофану и Гермогену. Отныне они уже больше никогда не предстанут перед царем или царицей, как они того ни добивались. Синод официально отправляет Гермогена на покой и предписывает Гермогену и Феофану покинуть столицу.

Но взбунтовавшиеся церковники и не думали никуда уезжать. Более того, они начали угрожать царской семье публикацией упомянутого выше пасквиля «Гришка», сочиненного Илиодором (Труфановым) и Родионовым (одним из тех офицеров, кто пытался зарубить Григория саблей на соборе). Илиодор даже встретился с Вырубовой и рассказал ей о том, что он намерен сделать, если его, Илиодора, и Феофана немедленно не осыплют милостями. Он показал свой самый страшный козырь — письма государыни к Распутину, которые он опубликует в своем пасквиле.

Письма эти были подлинные. Илиодор, укравший письма у Распутина, ничего не сказал, что в них было, но представил все дело так, будто это — любовная переписка. Вырубова выслушала его молча и так же молча выпроводила подлого монаха за порог. Ни на какой торг ни она, ни царица никогда не согласятся. Кроме того, Вырубова ни на секунду не поверила, что между государыней и Распутиным была любовная переписка. Илиодор ушел с твердым намерением отомстить «царям» и за это.

Здесь поражают в первую очередь мягкость и нерешительность государя. Фактически никаких мер против мятежных иерархов, возмущавших против царя народ, принято не было. Вероятно, в этом сказался пример всепрощения самого Григория: в то время как Феофан выбивался из сил, хлопоча то перед Думой, то перед Синодом о том, чтобы наказать негодного Распутина, сам Распутин отзывался о нем без злобы: «Он против меня злобится теперь, но я на него не сержусь, ибо он большой молитвенник. Его молитва была бы сильнее, если бы он на меня не злобился» (7).

(1) Соловьев И., дьякон. Митрополит Антоний (Вадковский) и российская церковно-общественная жизнь на рубеже столетий (см. тут http://www.mitropolia-spb.ru/vestnik/y2002/n11/10.shtml).

(2) См.: Гурко В.И. Царь и царица. С. 91.

(3) Бэттс Р. Пшеница и плевелы. С. 113.

(4) Жевахов Н. Д. Воспоминания. С. 209.

(5) Евлогий (Георгиевский), митрополит. Путь моей жизни. С. 183.

(6) Радзинский Э.С. Распутин: жизнь и смерть. С. 331.

(7) Амальрик А.А. Распутин. С. 41–42.

Поделитесь своими мыслями ниже, в комментариях.

Оставить комментарий очень просто. Напишите ваше имя и эл. почту (для получения уведомлений о возможных вам ответах) и делитесь вашими мыслями в комментариях. Регистрация единоразовая.

Мы в соцсетях

Солёное радиоTelegram, YouTube, ВКонтакте, Яндекс Дзен

Открытая семинарияTelegram, YouTube, ВКонтакте, Яндекс Дзен

«Новости христианства» — Telegtam, Facebook, ВКонтакте

4.7/5

You Might Also Like

No Comments

    Leave a Reply

    Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.