Выбор читателей Книга онлайн

Глава 5. Знакомьтесь: Толян (Римский лабиринт)

Они сошлись…

А. С. Пушкин. «Евгений Онегин»

1990, декабрь, Москва

Анне навсегда запомнились предпраздничные, новогодние дни 1990 года, когда новая и странная вещь появилась в их доме — электронная коробка, компьютер Commodore 64. Это была новая, компактного размера машина, разработанная для персонального пользования. Мама сама подсоединила электронный ящик к телевизору, которому с тех пор суждено было забыть о телевещании и навеки принять на себя роль компьютерного монитора.

На первых порах, приобретение, которое мама использовала как печатную машинку, мало тронуло Аню — она находила эту коробку слишком сложной и скучной. Однако, на третий день пребывания компьютера в их доме, её интерес к нему вырос до того, что она отложила в сторонку учебник по математике, которым, к удивлению всех, с недавних пор зачитывалась, и, пока мамы не было дома, включила электронную коробку.

Что подтолкнуло маленькую девочку к компьютеру? Любопытство. На что способна эта штука? И, самое главное, что может эта машина сделать для неё, Ани? Она видела, как мама использовала компьютер, и попыталась сделать то же самое. Девочка стала открывать один файл за другим, смотреть на возникающие на экране цифры, пытаясь понять, почему перед ней появляются именно эти, а не другие комбинации. И что будет, если изменить их? Может, тогда она поймёт их назначение? Может, тогда эти цифры сложатся во что-нибудь интересное? Аня решила попробовать.

В результате она повредила системные файлы, и электронная коробка перестала включаться. Точнее, она гудела, но как-то бессмысленно, и её электронные мозги отказывались ворочаться, а экран телевизора оставался пустым и холодным. Анна проплакала остаток дня, а когда вечером в дверях квартиры показалась мама, маленькая девочка подбежала к ней и рассказала обо всём, что произошло.

— Ты хоть понимаешь, что наделала? — спросила её мама после того, как безуспешно провозилась с компьютером часа два. — Мы не настолько богаты, чтобы позволить себе иметь дорогие вещи, не говоря уже о том, чтобы ломать их. Я собирала деньги на покупку этого компьютера два года… Кроме того, там мои документы. Пусть их пока немного, но я трудилась над ними. Ты понимаешь это?

Аня кивнула. Они действительно жили небогато — мама работала учительницей в школе и получала мизерную зарплату. Но она подрабатывала на стороне, занимаясь переводами, редактурой, переписыванием и написанием дипломных и научных работ. Для этого ей и нужен был компьютер — просто необходим. Анна знала об этом. Знала она и о том, что ей не велено было включать его. Вероятно, нечто подобное чувствовала Ева, когда сорвала и съела запретный плод. Аня помнила, что для Евы это закончилось плохо — изгнанием из рая. А что же будет с ней?

— Подойди сюда, Анна, — позвала её мама, садясь на кровать и поправляя платье. В её правой руке Аня заметила узкий кожаный ремень от юбки. То, что мама назвала её Анной, тоже ничего хорошего не предвещало, и Анины колени почему-то ослабли, а на глаза навернулись слёзы. Она неуверенно шагнула к матери, красивое лицо которой было в этот момент строго, почти торжественно.

— Ложись животом сюда, на мои колени.

Аня подошла, наклонилась и, с трудом сдерживая дрожь, легла животом на мамины ноги в толстых зимних колготках. Прямо перед её глазами красовался незатейливый узор потёртого ковра.

Аня ещё никогда не была битой, но, как оказалось, каким-то образом знала, что надо делать и как лечь. Не знала она только, чего ожидать дальше. Мамины пальцы потянули вниз её колготки, и Аня покрылась мурашками, а лицо её налилось кровью — то ли от стыда и страха, то ли от такой непривычной, вниз головой, позиции.

— Я тебя сейчас накажу, — сказала мама, и голос её дрогнул, — и тебе станет легче. И мне тоже.

Аня хотела выдержать наказание стоически, однако уже от первого удара узкого ремня закричала так, что сама испугалась своего крика. Она кричала и потом, под каждым ударом, но тише, чтобы не слышали соседи. Слёзы лились из её глаз, но, к чести для Ани, она не пыталась бежать и вырываться, и мама только слегка придерживала её спину свободной левой рукой. С каждым ударом боль, как горячая, обжигающая волна, прокатывалась по всему Аниному телу, до самых кончиков пальцев.

— Мама! — кричала Аня. — Ма-а-мо-о-чка-а!

Внезапно удары прекратились. Левой рукой мама погладила Анину голову и поправила её растрепавшиеся волосы. Всё ещё плача, Анна неловко опустилась на пол, у маминых ног.

— Ты знаещь, что я тебя люблю, Аня? — услышала она мамин голос.

Меньше всего на свете она ожидала, что мама задаст ей такой вопрос.

— Д-д-д-а, — продрожала Аня.

Мама опустилась на пол рядом с дочкой и обняла её. Маленькая девочка уткнулась в родное мамино плечо и дала волю слезам. Впрочем, теперь они плакали вдвоём, через слёзы очищаясь от той горечи, которая в них накопилась за годы без отца и мужа, без помощи и опоры. Когда слёзы закончились, у обеих на душе стало вновь светло, как после тёплого летнего дождя.

Тем вечером Аня долго не могла уснуть. Она лежала на кровати и думала о том, что произошло. А ещё она думала, что если бы Бог был таким добрым, как мама, то Он бы просто дал Еве хорошую взбучку и простил бы её. Потом она услышала, как мама с кем-то говорит по телефону. Аня поняла, что речь идёт о поломке компьютера. Аня слышала, как мама просила, чтобы пришёл какой-то Толян и посмотрел, в чём может быть проблема. Когда телефонный разговор закончился, мама повесила трубку и тихо зашла в Анину комнату.

— Ты спишь, Анечка? — прошептала она.

— Нет, мамочка, я не сплю, — отозвалась та.

Мама села на край кровати, склонилась над Аней и поцеловала её.

— Прости меня, — прошептала Аня.

— Давно уже простила, глупенькая, — улыбнулась мама и погладила Аню по голове. — А насчёт компьютера — не знаю, почему я с самого начала об этом не подумала. У одних моих знакомых сын просто помешан на компьютерах. Наверняка ему удастся нам помочь.

— Его зовут Толян? — поинтересовалась Аня.

— Анатолий, — кивнула мама. — Но все зовут его Толяном. Он придёт завтра днём. Парень немножко чудаковатый, но, в общем, хороший мальчик и настоящий компьютерный гуру — по крайней мере, в сравнении с нами.

Ночью Ане приснился странный сон. В этом сне она повсюду искала Толяна, но каждый раз, куда бы она ни шла, она всюду находила одного и того же человека, Анатолия, который был совсем как все и смеялся над тем, что она ищет какого-то Толяна. «Толяна нет!» — закричал он на неё в последнем эпизоде этого кошмара, и Аня проснулась со страшным сердцебиением. Ей хотелось крикнуть: «Толян есть! Толян есть!» Почему-то ей казалось, что это очень важно, чтобы был Толян.

Позднее Анна узнает, что у Толяна было немало причин на то, чтобы быть, как выразилась мама, немного чудаковатым. Его родителями были популярные московские художники, и Анатолий вырастал среди самостийных московских хиппи. Наряду с внешними атрибутами, отмечавшими обычно приверженцев Системы, Толян усвоил от неё непреходящее восхищение перед всем новым и необычным. Именно в эту категорию и попадали в ту пору компьютеры, а потому Толян с головой бросился на освоение импортной техники. Впрочем, хотя родители Толяна и жили полноправной московской богемной жизнью восьмидесятых годов, лишних денег в доме не было, и Толяну приходилось практиковаться на чужих компьютерах…

Когда наконец зазвонил звонок, Аня вскочила с дивана и побежала к двери. Взглянув в дверной глазок, она увидела Толяна. Да, сомнений быть не могло! Это был подлинный Толян! Ведь какой из нормальных, не чудаковатых людей ходил бы с такими длинными волосами? Или кто из её знакомых одевался в свисающее зелёное пальто, из-под которого виднелся ослепительно жёлтый свитер? Или кто из них носил такие толстые очки? Она немедленно открыла дверь и отступила назад, почти в реверансе.

— Ты кто? — с удивлением спросил Толян, снимая с головы красную вязаную шапочку.

— Я — Анна, — уверенно сказала Аня.

— А-а-а, — протянул Толян многозначительно и зашёл в открытую дверь. — Анна, значит. А я — Толян.

— А я тебя сразу, ещё в глазок узнала, — обрадовано заявила Анна.

— А разве мы раньше виделись? — Толян внимательно посмотрел на щупленькую рыжеволосую Аню. Даже через свои толстые очки он не мог не заметить, какая у неё была тонкая и светлая кожа. Казалось, достаточно электрической лампочки, чтобы просветить эту девочку насквозь. Но пока именно она просвечивала его своими ярко-зелёными, светящимися глазами.

— А где же зверь? — спросил Толян, снимая своё зелёное пальто и вешая на крючок.

— Зверь? — Аня посмотрела на него с удивлением. — А-а, он здесь, пойдём.

Толяну было тогда около восемнадцати лет, но Анне почему-то даже и в голову не пришло называть его на вы. Она каким-то образом поняла, почувствовала, что Толян, несмотря на его высокий рост и длинные волосы, ненамного старше её. Позднее, когда она узнает Толяна лучше, она поймёт, что в любом возрасте была, по сути, взрослее Толяна. Из узкого коридора они прошли в большую комнату, и Толян сразу же уселся перед компьютером.

— Сейчас мы тебя разбудим, — прошептал он, включая агрегат в сеть. Не дав машине опомниться и прийти в своё ставшее обычным коматозное состояние, пальцы Толяна протанцевали по тугой клавиатуре. Потом он сделал серию коротких, словно пулемётные очереди, пробежек по клавишам, ритмичных, как музыка. За ними последовала минутная пауза, в которую, медленно раскидывая своими электронными мозгами, компьютер принимал решение, что ему делать и делать ли что-нибудь вообще. Анна услышала, как что-то внутри компьютера со вздохом куда-то повернулось, будто потягиваясь после долгого сна, и железный ящик задышал обычным ровным и здоровым электрическим дыханием.

— Как тебе это удалось? — прошептала Анна, в изумлении наблюдая за тем, как на экран выскакивают одна строчка за другой. Она понимала, что на ее глазах свершилось чудо. Она была просто очарована тем, как двигались пальцы Толяна: словно пальцы пианиста. Аня также отметила, что у него красивые пальцы.

— Знание — сила, — бросил ей в ответ. Ему не терпелось теперь немного поиграться с этой машиной, а Анна стояла у него над душой.

— А научи меня… пожалуйста, — попросила Анна, заглядывая в толстые стёкла очков Толяна.

Он смерил её прохладным взглядом, осмотрел сверху вниз и снизу вверх.

— Послушай, девочка, — сказал он наконец. — Возьми свою куклу и пойди поиграй. Дяде Толе надо починить компьютер твоей мамы.

— Ты его уже починил, — с уверенностью заявила Аня.

— Ты думаешь, это так легко? — пробурчал Толян. — Вот сломать — это легко.

Но, несмотря на такой холодный приём, Анна не спешила уединиться в уголок с куклой. Она даже не сдвинулась с места и смотрела на Толяна умоляющим взглядом.

— Чтобы работать с компьютером, надо хорошо знать математику, — отрезал Толян, видя, что она не уходит.

— Я хорошо знаю математику, — уверила его Анна.

Толян посмотрел на неё с подозрением.

— Хорошо, — вымолвил он. — Я научу тебя, но только если ты решишь мои задачки.

— Я попробую, — нерешительно согласилась Анна. Но в глубине души она была рада такому повороту дела. Казалось, сказка наконец посетила её скромное жилище. И, как во многих русских сказках, герою приходилось отвечать на вопросы, разгадывать загадки.

— Компьютер — это всего лишь большой калькулятор, — сказал Толян, доставая из кармана спичечный коробок и вытряхивая несколько спичек на стол. — Поэтому надо разбираться в цифрах, — продолжил он, укладывая спички в латиницу.

IV – VI = II

— Ты знакома с римскими цифрами, надеюсь?

— Да, — кивнула Анна. — И я вижу, что в твоей задаче есть ошибка.

— Это я и сам вижу, — усмехнулся Толян. — И ты должна эту ошибку исправить, подвинув одну — всего одну! — спичку. Понимаешь, о чём я говорю?

Анна понимала. Она внимательно посмотрела на спички, взяла одну из тех, что вместе представляли знак равенства, и положила рядом с той спичкой, что прежде была минусом.

IV = VI – II

— Вот так! — сказала Анна.

Толян посмотрел на неё с удивлением и почесал затылок.

— Новичкам везёт, — заявил он, вытряхивая ещё несколько спичек из коробки. — А попробуй решить вот такую задачку.

И он разложил спички следующим образом:

XII + XVII = XLV

— Тут тоже есть ошибка. Но чтобы исправить её, тебе нужно будет сдвинуть не одну, а шесть спичек.

Анна внимательно посмотрела на комбинацию цифр, затем её пальцы пришли в движение: «Одна, две… шесть!» — с ликованием воскликнула она, переставляя последнюю спичку в новую формулу.

XX + XXV = XLV

Толян присвистнул.

— Да ты ничего, соображаешь, — признался он.

— Давай свою третью задачу, — торопила его Анна. В ней вдруг проснулись уверенность в себе и азарт картежника.

Толян задумался, потом взял со стола ручку и тетрадь и написал на чистом листе колонку с цифрами: 14, 18, 21, 22, 24, 28, 19.

— Я научу тебя работать с компьютером, — сказал он, откладывая в сторону карандаш, — если ты сейчас назовёшь мне фамилию моего любимого писателя. Она зашифрована здесь, — он указал на цифры.

— Фамилию писателя? — удивилась Анна.

— Ну да, писателя. Знаешь, есть такие люди, как Лев Толстой и Достоевский, — Анне показалось, что в его голосе была издёвка.

Цифры для Ани никогда не являлись мёртвыми символами. Они жили своей собственной жизнью, перед которой она благоговела. Несколько секунд она смотрела на цифры, а потом сказала:

— Конечно же, ты использовал цифры вместо букв. Это видно уже из того, что ни одна из цифр не превышает значения 33, то есть количества букв в алфавите. Если бы ты пронумеровал их от «а» до «я», начиная с 1 и заканчивая 33, то было бы слишком просто. Ты начал с «я», как единицы, и пришёл к «а», как к 33. А фамилия твоего любимого писателя какая-то чудная — я никогда не слышала о таком: Тол-ки-ен… А о чём он пишет?

На этот раз Толян был сражён наповал.

— Я бы усложнила задачу, — продолжала Анна. — Можно было бы, например, начать отчёт с середины, или считать каждую вторую букву, или…

— Хватит, хватит! — оборвал её Толян. — Я вижу, ты, девочка, того, с крышей, притом с поехавшей!

— Спасибо! — улыбнулась Анна ангельской, невинной улыбкой. — Ты тоже!

Анна заглянула в его непропорционально увеличенные за толстыми стёклами глаза. Ей показалось, что Толян носил очки только для того, чтобы все видели, какие у него замечательно добрые и нескучные глаза.

Толян покачал головой:

— У меня, может, и поехала крыша, но за тобой мне не угнаться. Что ж, я научу тебя работать с компьютером.

— Ур-ра-а-а! — запрыгала Аня. Теперь она была счастлива оттого, что вчера сломала компьютер. И даже полученная от мамы трёпка не казалась ей такой уж большой ценой за приобретение того знания, на которое она теперь замахнулась. Не говоря уже об обретении нового друга…

— Умерь свои восторги, — посоветовал ей Толян. — Тебе предстоит большой труд… А скажи мне, Анна (Толян с тех пор всегда называл Аню Анной), — скажи, как скоро придёт с работы мама?

— Не скоро! — уверила его Аня. — Часа через четыре, может, пять.

— А можно я покурю на балконе? — попросил он.

Аня с недоверием посмотрела на него. Она как-то не думала, не могла представить, чтобы Толян был настолько взрослым, чтобы курить. И всё же она проводила его до балконной двери, которую они на эту зиму не успели ещё утеплить, то есть заклеить дверные щели бумагой. Толян отправился курить на занесённый снегом балкон, а Аня сидела за компьютером, но её глаза следили за ним. «Даже сигареты, — подумала Аня, — у него какие-то другие — самодельные, что ли?»

Толян пытался раскурить свою маленькую сигаретку теми самыми спичками, которые несколько минут назад решили будущее Ани. Затянувшись, он долгое время держал дым в себе, и потом выпускал струей облако из пара и дыма, которое поднималось с высоты восьмого этажа в тусклое московское небо.

Когда Толян снова открыл балкон и вошёл в квартиру, его лицо раскраснелось с мороза, глаза немного слезились, а на губах была добрая, слегка глуповатая улыбка.

— Теперь можно переходить к нашим занятиям, — объявил он, устраиваясь поудобнее перед компьютером. Аня принесла для себя второй стул и поставила его рядом.

— Как я, кажется, уже говорил, — продолжил Толян голосом университетского профессора, — компьютер — это всего лишь большой калькулятор. Он питается цифрами. Ты даёшь ему правильные цифры, или программы, написанные на языке, который он понимает, и взамен можешь иметь всё что угодно — новые программы, новые игры, слова, и даже картинки и кино.

Анна думала о том, как это возможно. Она сама постоянно разлагала видимые объекты этого мира на числа, переводила на язык цифр размеры, пропорции, формы, стоимость — что угодно. Но никогда не думала о том, что возможно обратное, что, сложив вместе определённые цифры, можно получить какие-то предметы, вещи.

— В то же самое время в его железной голове нет той смекалки, что есть у тебя. Когда ты освоишь компьютер, когда люди усовершенствуют его, — тогда станет возможным путешествовать вокруг земли, не выходя из собственной квартиры, можно будет свободно общаться с людьми из далёких стран, перемещаться в пространстве и времени. Скоро вся мудрость мира сделается доступной для тех, кто умеет получать её через такие вот и намного более умные, мощные машины, которые уже выпускают. Это, — Толян скользнул рукой по клавиатуре, — есть «центр управления полётом». С помощью этих клавиш в недалёком будущем ты сможешь всё — понимаешь, Анна, абсолютно всё!

Толян казался необычайно взволнован, и его глаза горели пламенем революционера-народника.

— Вскоре компьютер войдёт в каждый дом, и все эти компьютеры будут между собой связаны, — продолжал он свою горячую речь. — При помощи специальных устройств можно будет переходить от одного компьютера к другому, от дома к дому, из страны в страну, от книги к книге… Всё будет доступно через компьютер!

Аня глядела на него с восхищением и верила каждому его слову. Она никогда ещё в жизни не видела человека, говорящего с такой убеждённостью. Разве что в фильмах, по телевизору. Но о фильмах Анна знала от мамы, что они врут. Толян же врать не мог — она это сразу поняла. Он мог только заблуждаться. Однако Анна избрала для себя доверие этому человеку — тем более что её вера в цифры была вполне крепкой и реальной.

— Скоро, — с увлечённостью первопроходца продолжал Толян, — не будет уже ни границ, ни препятствий, никаких ограничений для тех, кто владеет мастерством программирования и кто получит доступ в сеть.

— А что такое сеть? — спросила Анна.

— Ты не знаешь, что такое сеть? — удивился Толян. — Ну ты и динозавр! Впрочем, откуда тебе это знать… Сеть — это когда отдельные компьютеры, где бы они ни находились, соединяются и работают вместе. Как телефоны, вроде. Но в будущем уже не будет телефонов, не будет книг, не будет даже радио и телевидения. Каждый сможет выбирать сам для себя, что и кого ему слушать, что читать. У каждого будет доступ ко всем сокровищам человеческого знания, ко всему накопленному опыту. И все это начнется умножаться, увеличиваться с геометрической прогрессией. Мы говорим о настоящей революции, Анна, культурной революции, которая изменит облик этого мира до неузнаваемости. И когда у людей появятся равные возможности, тогда наступит настоящее равенство! Не будет уже ни начальников, ни подчинённых, ни богатых, ни бедных! Все будут равны!

— Но люди не могут быть все равны, — заявила Аня.

— Не могут? — Толян покосился на неё с подозрением, как смотрит революционер на каждого, не разделяющего вполне его энтузиазм. — Это почему ещё?

— Потому что некоторые люди глупы, — просто ответила Анна.

Толян весело рассмеялся.

— Да, Анна, ты права, совершенно права, — сказал он. — Но вот тут в чём дело… В будущем люди разделятся на две категории: на тех, кто станет господами сети, и тех, кто станет её рабами. Господами сделаются те, кто начнёт рано работать с сетью — сейчас уже. Рабами же сделаются те, кто промедлит.

Резкий переход от прославления идей абсолютной свободы, сродни анархии, к тезису о новых господах и рабах, кажется, ничуть не смутил ни Анну, ни Толяна. Они оба были слишком взволнованны, чтобы замечать свою собственную непоследовательность.

— Я не хочу делаться ничьим рабом или рабыней, — уверенно заявила Аня.

Толян посмотрел на неё внимательно и сказал покровительственным голосом:

— У тебя ещё есть шанс выбраться в люди. У меня есть друзья в Курчатовском институте — Вадик и Димон, которые работают сейчас над созданием своей собственной сети. На сегодняшний день это ещё очень ограниченный проект, доступ к которому открыт только небольшому числу исследователей. Но уже в скором времени к нему смогут присоединиться все желающие.

Потом, понижая голос, как бы боясь быть подслушанным, он добавил:

— Есть ещё такая организация, как «Гласнет» — происходит от слова гласность, а «нет», точнее «нэт», означает по-английски «сеть». Ею занимаются американцы, но они дают доступ к ней и русским, особенно избранной группе профессоров, экологов, юристов и журналистов, то есть всем тем людям, кого они считают проводниками идей демократии. Я думаю, если бы твоя мама захотела, она добилась бы, чтобы её компьютер включили в сеть.

— Моя мама никакой не профессор, и не юрист, и не эколог, — отозвалась Аня. — Она всего лишь школьный учитель.

— Я знаю и другое, — сказал Толян. — Я слышал от своих «предков», что она у тебя очень прогрессивная.

Аня об этом как-то никогда ещё не задумывалась. Она не вполне даже понимала значение таинственного слова «прогрессивная». И в данный момент её интересовало другое.

— Ты обещал научить меня работать на компьютере, — напомнила она Толяну.

— Точно так, точно так, — кивнул он, и сыграл пальцами короткую увертюру на клавиатуре. У Анна дрогнуло сердце. На экране появились столбцы цифр. — Это — код программы, — объяснил он безо всякого перехода. — Машина во всём их слушается. Давай я тебе объясню…

Следующие три часа пролетели для Ани, как три минуты. Пальцы Толяна отплясывали свой странный танец на клавиатуре, и машина во всём оказывалась ему покорной. Наряду с объяснением технической стороны дела, Толян не преминул ещё немного пофилософствовать. Он использовал много неизвестных для маленькой Ани слов, называл себя демиургом, который когда-то сможет создавать целые миры из цифр и тут же разрушать или видоизменять их безо всякого сожаления. Тогда он еще не думал, что те цифры, которыми он в будущем будет вертеть, будут не коды компьютеров, а астрономические суммы денег.

Теперь же Толян был поражён тем, как легко и естественно маленькая Аня усваивала его сложную науку. Даже вопросы, которые она то и дело задавала, выдавали глубину её понимания и интереса к новой теме.

— Я чувствую в тебе недетский талант, девочка, — признался Толян, когда обе стрелки часов опустились в самый низ, на половину седьмого, то время, когда мама обычно приходила с работы. — В тебе есть всё, чтобы стать легендой российского программирования. А я войду в историю на правах первооткрывателя великого таланта Анны Дмитриевой!


Понравилась публикация?


Оцените её, нажав «сердечко» внизу страницы
и/или поделитесь ею на своей странице в соцсети.

Поделитесь своими мыслями ниже в комментариях.



ВНИМАНИЕ!


Если у вас не отображаются кнопки соцсетей и «Мне нравится», отключите браузерный блокировщик рекламы на нашем сайте (AdBlock Adblock, AdGuard Adguard и т.п.)


Мы в социальных сетях

Онлайн Церковь ХРАМ

Открытая семинария

Открытая семинария


Солёное радио

Солёное радио

Солёное радио


Подпишитесь на новинки


О Библии, вере и жизни


Поделиться ссылкой:

+7

You Might Also Like

No Comments

    Leave a Reply

    Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.