Библия - Блог Священного Писания

Согласно Новому Завету, веру в Христа должны были вызвать, по Божьему замыслу, не только и не столько творимые Христом чудеса, а прежде всего смерть Христа на Голгофском кресте: «Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого... Ибо я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого... чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией. Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас спасаемых — сила Божия» (1 Кор. 1,22-23; 2,2.5; 1,18).

Каким же образом крест Христов зачинает в нас веру в то, что Он есть наш воплотившийся Создатель, Сын Бога Живого? Это происходит потому, что
крест Сына Божия открывает нам, каков на самом деле Бог.

Для того, чтобы наши сердца могли уверовать в Бога, полюбить Его и довериться Ему, прежде надо узнать, каково сердце Бога. Такая постановка справедлива. Философия не откроет истины. С помощью ее постулатов можно рассуждать о Боге, но нельзя объяснить, что у Него в сердце (философия не может сказать, что происходит даже в сердце человека, живущего рядом с нами). Об этом не может поведать нам и Божье творение. Оно может показать нам Его силу, но не способно раскрыть мощь Его сердца. Чтобы узнать отношение Бога к нам, идущее из глубины Его сердца, Бог должен взять инициативу в свои руки и открыть нам самого Себя, причем сделать это в форме, доступной человеческому пониманию. Отсюда необходимость воплощения — Слова Божия, ставшего плотью.

Но именно здесь возникает проблема, на которую Христос указывал Своим современникам. Они считали, не без тени скептицизма, что для завоевания доверия и его постоянной поддержки, Он максимально должен заботиться о Своей популярности в народе, демонстрируя каскады чудес, впечатляющих воображение. Но при этом не учитывался один принципиальный момент. «Вас мир не может ненавидеть, — сказал Он, — а Меня ненавидит, потому что Я свидетельствую о нем, что дела его злы» (Иоан. 7,7; см. ст., 1-7). Его свидетельство основывается не на личной гордости, помноженной на чувство праведности в последней инстанции, и не на какой-либо примитивной религиозной философии, в основе которой лежит ненависть к человеку. Он был совершенным выражением Бога, Божьим самовыражением в доступной для человека форме. Поэтому Он открывал святость Бога в невиданных доселе масштабах; и чем больше Он раскрывал ее, тем больше она обличала человеческую греховность, что в большей степени не нравилось людям, которые все решительнее отвергали Его утверждение о том, что Он - Сын Божий.

Это вполне объяснимо. Если близкий друг оценивает ваш какой-то поступок как низкий и достойный презрения, то вашей первой реакцией будет возмущение, но через некоторое время наступит успокоение мыслью, что это всего лишь его субъективное мнение — а кто он такой, в конце концов? Поэтому принимается решение не обращать внимания на его слова и вы продолжаете дружбу. А если кто-то скажет, что вы — грешник, достойный быть осужденным Богом, и добавит при этом: «Это тебе говорю Я - Сын Божий», то, вероятно, вначале вы среагируете на его претензии на Божье родство с внутренним смехом, а затем, если он будет на этом настаивать, приложите максимум стараний, опровергая такое заявление. Ибо, если говорящий окажется прав, то вы действительно будете осуждены.